joker

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Rating 0.00 (0 Votes)

В эти дни Танюшка могла бы плескаться в море. Но она уже четыре месяца находится в реабилитационном центре на 129-ом квартале в Кривом Роге. В судьбе этого рёбенка, похоже, сплелись все пороки Кривого Рога с формализмом чиновников и бездеятельностью полиции включительно. И когда наступит конец пребыванию Танюшки за высоким забором социального учреждения для детей, оказавшихся в трудных жизненных ситуациях, сказать определённо сегодня не может никто. А бабушка, бьющаяся за внучку, небезосновательно опасается, что может потерять ребёнка окончательно…

70716 4

«ОНИ ПОЗНАКОМИЛИСЬ В ЦЕРКВИ»
«На заключительных аккордах мой космос падает на землю и станет чужой игрой, давай на миг предположим, что рано полнота чувств станет пустотой…» «Я ненавижу, когда мной манипулируют…» - эти записи бабушка обнаружит в рюкзачке своей 12-летней внучки из Кривого Рога, когда в их жизни наступит та самая критическая жизненная ситуация.
Там ещё был нарисованный девочкой гробик с двумя датами: 06.08.2003 и 06.08.2016, настоящей датой её рождения и датой смерти. На гробике написано: Таня Д. (фамилия полностью - Авт.), Аид (царство мёртвых, - Авт.). Возле гробика - цветочки. Вместе с рисунком лежали фотографии, которые девочка сама отобрала для своего надгробия.
Заглянув во внутренний мир дорогого ей ребёнка, бабушка испытала шок. Как заключили психологи, к которым она обратилась, девочка была доведена до суицидального состояния.
Танюшке было неполных 8 лет, когда умерла мама.
С того момента прошло четыре года - и всё это время бабушке по маме Екатерине Лучкиной пришлось воевать за внучку, апеллируя к тем, кого государство поставило на охрану интересов ребёнка.
С первых слов Екатерина Лучкина производит впечатление бабушки, которая настолько любит единственную внучку, что просто не хочет делить её с мужем умершей дочери. Но женщина уверяет, что целиком и полностью осознаёт первоочередное право на воспитание ребёнка за отцом. И пусть бы, говорит, Танюшка жила с папой, а она бы им помогала, если бы тот не втягивал ребёнка в свои грязные дела…
Бабушка показывает школьные дневники внучки, которые пестрят записями об отсутствии девочки в школе. Правда, со временем эти записи прекратятся. В школе, по всей видимости, решат, что бабушке просто нечем заняться, кроме как отрывать педагогов от работы своим беспокойством об отсутствующей на занятиях девочке.
- Моя дочь познакомилась с Андреем в церкви на Пасху. Они пришли утром радостные, с пирожками. Мы приняли этого человека в семью, только со временем узнав, что он судим за грабёж гаражей, угоны автомобилей, изготовление и использование взрывчатки. Они жили отдельно в квартире, которая принадлежит мне, и когда дочь жаловалась на мужа, я придерживалась той политики, что нужно стараться сохранить семью. Хотя для меня, человека, который всю жизнь дорожит своей работой на крупном предприятии, образ жизни зятя был непонятен. А когда дочь умерла, он и вовсе поменял в квартире дверь и перестал меня туда пускать. Сказал: »Это мой ребёнок, и заниматься им буду я». Нигде не работая, он постоянно куда-то увозил девочку с собой. На девятый день после смерти мамы Танюшка полночи провела с папой в баре на Индустриальном. В 12 ночи он под дождём приволок её голодной и холодной. От ребёнка я узнавала все эти названия заведений – «Айсберг», «Калифорния», «Крылатый змей». А как-то она спросила, знаю ли я, что такое шахта. Конечно, говорю, ведь я там проработала 22 года. Да нет, сказала мне Танюшка, не та шахта, а «Шахта», где можно пить пиво и спускаться в темноте по винтовой лестнице. С 2012-го года я начала просить помощи у службы по делам детей и милиции. Я уже знала, что мой зять амфетаминщик (разновидность наркозависимости - Авт.), и представляла, чем он занимается, - рассказывает Екатерина Васильевна,
которую муж её покойной дочери Инны называет не иначе, как «гражданкой Лучкиной».

«ИННУСИ РОСПЯТИЯ ЗАПЛАКАЛО"
Дочь Екатерины Васильевны умерла 5 мая 2012 года, а 30 июня зять приехал к шахтоуправлению КЖРК в 5 утра и оставил записку: «Сегодня в 5.00 Иннуси роспятия заплакало. PS. Зять». Эта записка предназначалась «гражданке Лучкиной».
Сотрудники охраны видели, что на заднем сиденье машины спал ребёнок, обратили внимание на дёрганые движения «зятя». Потом выяснилось, что он с ребёнком провёл ночь на кладбище.
Екатерина Васильевна показала записку психологам, и они пришли к выводу, что это писал человек в невменяемом состоянии.
- Девочка сама ездила на такси с 7-ми лет. Папа присылает машину, она садится и уезжает в неизвестном направлении. Всегда она носила с собой в рюкзачке трусики, тапочки, всё необходимое на случай, если поедет с папой в Киев, Борисполь, в Винницу, Умань или куда-то ещё. У нас сложилось впечатление, что с директором школы Андрей (отец девочки - Авт.) сумел наладить дружеские договорные отношения. Классный руководитель не могла пойти против директора, а папа всё решал именно с ним. По поводу Танюшкиных пропусков и бездействия школы №93 мы обращались в райисполком, но там оперировали положительной характеристикой папы. Выглядело так, что одинокий отец взял на себя ответственность за воспитание ребёнка, а бабушка от нечего делать наезжает на него и на школу, - говорит Антонина Фёдорова, крёстная покойной Инны.
И бабушка девочки, и крёстная её покойной мамы уверены: Андрей Д. в своих сомнительных делах использовал ребёнка и как прикрытие, и как курьера. А когда они узнали, что Таня тубинфицирована и нуждается в обследовании, стали бить во все колокола. Но чем больше били, тем больше на бабушку зверели в кабинетах.
- Потому что я жить спокойно не даю. Вот мои обращения, начиная с 2012-го года. Мы просили исполком, чтобы создали комиссию, обследовали жилищные условия, как должны делать по закону. Ведь папа привёл квартиру в состояние, невозможное для проживания. Там отключён газ, вода. Он вывез печку, мойку, смесители, двери. Я обращалась в полицию, но дело закрыли, потом суд постановление о закрытии отменил. Ни школа, ни кто-либо другой за эти 4 года не обеспокоился, в каких условиях живёт ребёнок без мамы. Придут, напишут идеальный акт и уходят, - рассказывает бабушка.
Тем временем её Таню видели во всех генделыках
города. Бабушке могли позвонить в 2 часа ночи и сказать, что папа обкуренный, а Танюшка с ним - или в «Крылатом змее», или в «Малине». Екатерина Васильевна специально купила крутой телефон, чтоб записывать все разговоры, потому что трудно было кому-то что-то доказать. Ей говорили: «Вы просто, бабушка, очень эмоциональная». «Вам нечего делать? Вы мешаете нам работать», - услышала она в школе, когда Танюшка очередной раз куда-то уехала. Дошло до того, что в школе ей чуть ли не с порога стали преграждать путь, потому что папа письменно запретил ей там появляться. Папин запрет распространялся и на общение внучки с бабушкой.

ТАНЮШКА ПЕРЕДАЛА СВЁРТОК КАКОМУ-ТО ХАНЫГЕ
- На первое обращение в Жовтневый райисполком мне дали ответ, что с Андреем Д. проведена профилактическая работа. Всё это было формально, члены комиссии тоже решили, что бабушка занимается ерундой. Я обращалась и в правительственную комиссию, но она передавала обращения на область, область - на Кривой Рог. Чиновники разных уровней переписывали друг у друга одни и те же ответы. Писали, что согласно поданной справке Андрей Д. работает в «Нерудні ресурси КР», хотя в городе никто даже не слышали о такой организации. А директор школы писал, что со стороны учебного заведения папа характеризуется удовлетворительно, «вихованню і навчанню доньки приділяє достатньо уваги, систематично відвідує школу». Я снова аппелировала к начальнику службы по делам детей Марии Удовенко, а при получении очередной отписки снова обращалась выше. Но все обращения снова спускались на Жовтневый райисполком, - описывает свои мытарства бабушка.
Но наступил момент, когда ребёнок сам обратился за помощью к сотруднику полиции.
- 26 февраля этого года в 6 часов вечера Танюшка позвонила мне со слезами, - рассказывает Екатерина Васильевна, - и попросила о помощи. «Мне нужно передать деньги, отвези меня». Я ей говорю, что машину уже поставила в гараж, но сейчас выскочу, помогу. На улице смотрю: стоит моя Таня возле «Простора» на 44-ом, полураздетая, синющая, худющая, согнутая. Говорит, что нужно идти на развалины, к автошколе. «И что там нам нужно делать?» - спрашиваю, а уже темно, страшно. Она показывает кармашек, а там деньги, обмотанные резинкой. «Мне надо передать, папа дал задание». Ну, пойдём, говорю, тут близко, зачем машина? Мы приходим к автошколе напротив «Олимпа», стоим, она вся взъерошенная. «А кому здесь передавать?» Она говорит, что надо найти 5-ый дом. Находим. Оттуда выходит какой-то ханыга, по-другому сказать не могу, у него поднят воротник, шапка надвинута на брови. Моя Танюха срывается с места и бежит к нему, расстояние метров 40. Секундное дело, она передаёт ему свёрток, бегом возвращается и хватает меня за руку. «Бабушка, пойдём, мне теперь капец». Тут у неё начинает разрываться телефон, она истерит, падает, дрожит. «Это папа, мне капец, он меня убьёт, он меня уничтожит. Я не должна была сюда с тобой приходить». Тот человек, которому Таня передавала свёрток, вышел из крайнего подъезда дома №10 по Коллонтая с собачкой, французским бульдогом. «Ты тому человеку отдала большую сумму денег?» - спросила я. «Да». «А что там ещё было? «Откуда ты знаешь, что там были не только деньги?» Я, честно, тоже испугалась, разволновалась. Мы с ней бежали по дворам, по погребам. Всё это время телефон звонил, она не отвечала, мы бежали, она дрожала и кричала, что ей капец. А ещё была фраза: «Я его предала». Мы забежали ко мне в квартиру, и она сказала, что папа сейчас будет бить окна. «Что случилось? Ты можешь папе сказать, что я шла с работы, и мы с тобой случайно встретились?» «Нет, ты не должна была там быть, не должна была это видеть». «А ты часто папины задания выполняла?» - спросила я. Она сказала, что с 7-ми лет, что её участок был от кольца 44-го квартала до 16-ой больницы. Вот тут до бабушки в 60 лет окончательно дошло, чем занимался ребёнок. Я подозревала, но тут она мне рассказала сама. Что часто ходила по ночам, носила всякие «железяки» то на угол дома, то к скорой помощи - у неё были определённые точки. «А ты тех дядек знала, которым передавала?» «В основном да». «А что там было, там же не только «железяки», там наркотики были?» «А ты откуда знаешь?»

«У ТЕБЯ ДВЕ ДОРОГИ - К ПАПЕ ИЛИ В ПРИЮТ"
- В тот вечер, когда Андрей начал вызванивать, я ещё пыталась с ним поговорить, но он стал меня оскорблять и требовать, чтобы ребёнок срочно возвращался домой. Но Таня показала жестом, что не вернётся, и сказала: «Я теперь знаю, куда надо звонить». У неё в телефоне высветилось: «Юрий Михайлович». Это Гусев, сотрудник подразделения
молодёжной превенции Жовтневого отделения полиции. Она говорит: «Юрий Михайлович, мне нужна ваша помощь». «А откуда ты его знаешь?» - удивилась я. «Он в школу к нам приходил и сказал: если у меня будут проблемы, или мне будет плохо, чтобы я ему звонила». Юрий Михайлович появился через полчаса. В квартире мы с Танюшкой были не одни. Она попросила у меня успокоительного. Когда ребёнок в 12 лет просит успокоительное - это уже ненормально. Они расположились в спальне. Меня Юрий Михайлович выставил. Но я не могла не подслушать их разговор. Танюшка доверилась ему полностью, рассказав всю подноготную своей жизни. Там были слова: «Я такое видела, что вам даже знать этого нельзя». Раньше она мне тоже такое говорила. Вспоминала маму, всю в крови, когда папа бил её головой об ванну. Они проговорили полтора часа. Потом Юрий Михайлович сказал: «Катя, всё, что ты мне рассказала, я не могу записать в протокол, потому что прочитает папа. Как ты с этим потом будешь жить?» - вспоминает Екатерина Лучкина. - После разговора с Таней Юрий Михайлович сказал: «Прячьте ребёнка и прячьтесь сами». Я ещё спросила, не обвинят ли меня потом, что я украла ребёнка.
Он при мне позвонил Яненко (начальник Жовтневого отделения полиции - Авт.) и доложил ситуацию. «Можете записать мои слова: прячьте ребёнка до понедельника». Впереди были выходные. Нас увезли к знакомым на СевГОК, и за проведённое там время Таня ни разу не вспомнила папу.
Правда, уже в субботу Екатерине Васильевне позвонил Гусев и назначил им с Катей встречу во Дворце спорта «Молодость», в кафешке возле бассейна. Потому что папа якобы написал заявление на имя начальника райотделения полиции о пропаже ребёнка.
- Мы снова встретились, и Гусев говорит Тане: «То, что ты мне вчера рассказала, я никому передавать не буду, но ты должна выбрать одно из двух: или идёшь вправо - это папа и та жизнь, которой ты жила все эти годы, или влево - это приют, где ты будешь в безопасности». Таня сидела и думала, думала не по-детски. Нам дали время до понедельника. А в понедельник утром за нами приехали на бусике, мы ещё взяли на фирме охранника с дубинкой, и едем к Лукьяненко Диане Григорьевне в горотдел полиции (начальник подразделения молодёжной превенции – Авт.). Там нас выслушали, Диана Григорьевна вышла на улицу к Тане и сказала, что берёт на себя обязательство её защитить. Таня сидела взбудораженная и счастливая. А как же, возле неё дядька с дубинкой, бабушка взъерошенная бегает, Диана Григорьевна при погонах обещает защиту. Ребёнок ожил. Потом мы поехали в Жовтневый райисполком, где в кабинете №109 нас уже ждали Полохало (руководитель подразделения молодёжной превенции Жовтневого отдела полиции - Авт.), Гусев, директор школы, соцпедагог, сотрудники райисполкома, которые до этого нас четыре года мурыжили. Таня решила, что пойдёт в приют. Стала писать заявление, дошла до места проживания и спрашивает: «А де я живу?» Ей говорят: «Ты что, в 12 лет не знаешь, где живёшь?» Тогда я сказала, чтобы она указывала адрес своей прописки. И она написала: «Прошу прийняти мене до реабілітаційного центру, тому що я боюсь батька».

ПОЛИЦИЯ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО С ЭТИМ Д. ДЕЛАТЬ
Понятно, что помещение ребёнка в реабилитационный центр - это временная мера. Но Екатерина Васильевна утверждает, что в течение месяца не дождалась каких-либо действий, а потом сама собрала комиссию для составления акта о жилищно-бытовых условиях ребёнка. Всех представителей свозила к месту своей машиной. Была вызвана служба по вскрытию замков, а начальник райотделения полиции выделил охрану. Наконец-то, утверждает «неугомонная» бабушка, впервые за четыре года был составлен акт о том, что квартира непригодна для проживания.
А 5 мая комиссия по правам детей приняла решение о целесообразности лишения Андрея Д. родительских прав. Службой по делам детей 18 мая подан соответствующий иск в суд.
Добиваться такого поворота событий, считает Екатерина Лучкина, пришлось слишком долго. Ей горько от осознания того, что возьми она девочку под свою опеку в 8-9 лет - это одна история. И совсем другая, когда внучка окажется с ней уже подростком, имея за плечами богатый негативный жизненный опыт.
- У меня больше нет никого, а я её просто теряю! Она рассуждает по-взрослому, как ребёнка её просто уничтожили. И я не понимаю, почему в реабилитационном центре могу видеться с ней только раз в неделю в течение часа. Но самый больной вопрос, который я буду озвучивать постоянно: где документы, с которыми я обращалась столько лет? Потому что Коргут (начальник райотдела образования - Авт.) говорит теперь, что не было сигнала. А где мои обращения за 4 года? Теперь говорят, что по истечению срока они уничтожены. А я, мол, сама заставила ребёнка написать заявление и сдала её в приют. Но если у них ничего нет, то это не значит, что у меня ничего нет (бабушка показывает сложенные по годам стопки обращений - Авт.). Представьте себе, даже на комиссию 5 мая со стороны полиции не предоставлено никаких документов. По этому поводу я ходила в очередной раз на приём к Яненко. Он вызвал к себе Полохало и Гусева. Я говорю: почему нет никаких сведений, никакого документа от полиции о том, как попал ребёнок в приют, что она рассказала. Просто написали, что это гражданско-правовые отношения бывшей тёщи и зятя, можете, мол, обратиться в суд. В моём присутствии начальник сделал вид, что пригрозил своим подчинённым: как вы, мол, работаете, я вас накажу. То есть, ребёнок сотруднику полиции доверился, а они написали очередную филькину грамоту. После того, как начальник пригрозил им пальчиком, эти двое подчинённых сделали "на-ле-во!" и чинным шагом вышли из кабинета. А Яненко сел и говорит: «Я уже не знаю, что мне с тем Д. делать», - поделилась впечатлением от посещения полиции «гражданка Лучкина».
На сегодняшний день для бабушки и внучки ужас состоит в неизвестности относительно того, насколько затянется пребывание девочки в реабилитационном центре. Ведь суд к рассмотрению дела о лишении отца родительских прав ещё не приступал.
При этом Екатерину Лучкину ошарашили слова директора центра Светланы Сахно о том, что папа Танюшки - это ж не бедный наркоман, который сидит под забором, а богатый.

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ТУПИК
- Да, я так говорила, не отказываюсь. Внешность папы - это внешность дорогого наркомана. Я не на его стороне, хотя он сказал, что Лучкина купила и меня. Он пришёл в хорошей лайковой куртке, красивые джинсы, натёртые до блеска туфли, бейсболочка не за 3 рубля, очки - капельки, которые он потом снял и показал два фингала. Он был здесь трижды. Первый раз пришёл недели через три. Я поинтересовалась, почему не раньше, ведь даже конченые алкоголики лезут через забор, бьют нам окна и кричат, что хотят видеть своего ребёнка. На что он ответил, что гражданка Лучкина наняла рекэтиров, его избили, и он лежал в больнице. Однако Таня выйти к папе не захотела. В заявлении, которое девочка написала, она указала, с кем хочет видеться, и папы в числе тех людей нет. А он говорит, что это всё подстроила гражданка Лучкина, для которой весь вопрос в квартире, ребёнок ей не нужен. Нам же девочка где-то спустя месяц открылась, что папа на неё поднимал руку, пряжкой перебил переносицу. При этом она говорит, что любит папу и что она его предала, подставила, рассказав полиции много того, чего не следовало. У меня таких детей было буквально несколько, которых папы привлекали к наркотикам в плане носить, передавать. Но она ж не подтвердила это ни одному сотруднику полиции, который к ней приходил, просто говорила, что переносила деньги или запчасти в коробочках по просьбе папы. Кто с ней только не общался: и психолог, и городская полиция, и районная, и служба по делам детей, и центр социальных служб. Ни к одному ребёнку не приходило такое количество посетителей, - рассказала Светлана Сахно.
И у автора этих строк сложилось впечатление, что вся эта армия посетителей по долгу службы занималась тем, что подпитывала у ребёнка на чувство вины перед папой.
- Я лично присутствовала на всех опросах ребёнка - она ни одному человеку не сказала, что передавала наркотик, - говорит Светлана Сахно. - Всё время звучало: передавала деньги, переносила коробочки. А что в коробочке, ты ж, наверное, заглянула? Да, заглянула, запчасти. Сколько девочка уже здесь, на папу не открыто уголовное производство. Папа на совете опеки спрашивает: «А у милиции есть ко мне претензии? А что, что-то доказано? А кто сказал, что я наркоман? Я на учёте не состою». И это глупая ситуация. Я понимаю, что суммы за что-то передаются. Папа давал, папе отдавали. Но нигде не прозвучало, что это был порошок. Таня говорит, что папа каждый месяц ездил на новой машине. Я не знаю, откуда. Но могу сказать, что Танюша очень светлый, позитивный ребёнок. Она дала своё письменное согласие на лишение папы родительских прав. А он на совете опеки заявил, что будет бороться за своего ребёнка до конца.

«ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОГОВОРИТЕ С ЭТИМ ПАПОЙ!"
Даже после того, как девочка сама обратилась за помощью в полицию, начальник службы по делам детей райисполкома Мария Удовенко не считает, что служба проявила какую-то бездеятельность относительно судьбы Тани Д. Ведь все обращения «были рассмотрены». А предыдущие попытки принять решение о целесообразности лишения Андрея Д. родительских прав оказались безуспешными, поскольку он характеризовался исключительно положительно. На положительность характеристик чиновница ссылается даже после того, как директору школы Михаилу Шелягу вынесен выговор за предоставление недостоверной информации. За всей этой историей чиновница видит только конфликт между бабушкой и папой.
- На учёте как наркозависимый папа не состоит, у полиции на него ничего нет. Никакой информации о том, что Д. вовлекал в наркоторговлю дочь, нет. Если будет заведено дело, нам сообщат. Несмотря на то, что девочка в раннем возрасте потеряла маму, она очень развита. А с отцом мы сколько общались, в его поведении не было ничего необычного. Да, девочка тубинфицирована, но там нет ничего угрожающего, она принимала лечение. Отец на всех заседаниях комиссии присутствовал. Но если девочка сказала, что была втянута в наркоторговлю, полиция должна что-то делать. А касаемо лишения родительских прав, так это длительный процесс. Хотя есть такая форма, как передача ребёнка другому родственнику на воспитание по нотариально заверенному согласию. Но я не могу передать вам те слова отца, которые мы услышали от него, когда ему это было предложено. Он был очень возмущён. Здесь, недалеко от райисполкома, квартира его сожительницы, у неё тоже есть ребёнок, - рассказывает Мария Удовенко.
Видимо, в подтверждение того, что беспокоиться о судьбе девочки оснований не было, чиновница сообщает: у Тани было спальное место и место для занятий. При этом речь идёт, и чиновница это прекрасно знает, о квартире папиной сожительницы, на которую ни папа, ни тем более Таня не имеют никаких прав.
Вот, оказывается, как мало нужно нашим чиновникам для детского счастья. Спальное место и место для занятий в чужой квартире - и государевы люди могут спать спокойно. Детские гробики им не снятся.
- Но вы пообщайтесь этим человеком (Андреем Д.) и узнаете, как он относится к своему ребёнку, - посоветовала чиновница автору этих строк.
Увы, папины речи о любви к дочери не предназначались для журналиста.
- Откуда вы узнали эту историю? Вы этим питаетесь. Это всё гражданка Лучкина. Моей позиции никто не понял. Лучкина пошла к Викулу, ей уже интернат не такой. Я не хочу цирк устраивать. Жизнь рассудит, - сказал «готовый до последнего бороться за дочь», прежде чем в трубке раздались гудки.

Дарья ЖУКОВА,
«Домашняя газета», 6.07.16
дайджест,
специально для рубрики
Новости Кривого Рога
сайта Весь Кривой Рог

Добавить комментарий